Появление жены стряхнуло мрачное оцепенение. Это благоухающее дорогой парфюмерией, нарядное и беззаботное существо было самым большим достоянием Джека, куда круче других его сокровищ – к примеру, новейшей акустической системы Hi-Fi или коллекции лучших сортов виски.

– Ну, какие проблемы? – спросила Марша, присев на край серого металлического стола и болтая стройными ножками. – Поторапливайся, надо еще успеть перекусить… А то опоздаем! Сегодня первый день дефлектора – того самого, что ты хотел увидеть. Или забыл?.. Ты готов?

– Готов хоть в газовую камеру, – хмуро ответствовал Гамильтон. – Тем более она вроде как уже поджидает меня.

Карие глазки Марши округлились; ее беззаботность сменило беспокойство.

– Что такое? Опять секреты фирмы? Милый, ты мне ни слова не сказал, что у тебя трудный день!.. За завтраком ты резвился, как щенок на прогулке.

Взглянув на часы, Гамильтон тяжело поднялся.

– Ладно, давай подкрепимся хорошенько. Другой возможности уже, вероятно, не представится… Как бы эта экскурсия не оказалась для меня последней.

Но Джек не добрался даже до выхода из лабораторий, не говоря уж о ресторане, что был за чертой режимной зоны «Калифорния мэйнтэнанс». Гамильтона остановил курьер, протягивая туго скрученную полоску бумаги.

– Мистер Гамильтон, это вам. Полковник Эдвардс просил передать…

Негнущимися пальцами Гамильтон развернул бумажку.

– Вот оно!.. – тихо проговорил он жене. – Присядь-ка в холле. Если не вернусь через час или около того, поезжай домой и открой банку свинины с фасолью…

– Но, Джек!.. – Марша сделала беспомощный жест. – Ты говоришь это так… так страшно! Ты что-то уже знаешь?

Джек знал. Склонившись, он быстро поцеловал жену в алые, влажные, чуть вздрагивающие губы и зашагал по коридору вслед за курьером, направляясь к управленческим этажам. Там, в шикарном конференц-зале, торжественно заседали руководящие шишки корпорации.