Она подписала воззвание за освобождение супругов Розенберг, осужденных за измену Родине. Она выступила на собрании Аламедской лиги женщин-избирательниц, высказываясь за допуск в ООН красного Китая – коммунистической страны! Вступила в оклендское отделение организации «Мирное сосуществование или смерть», имеющей также отделения в странах за железным занавесом. А еще внесла деньги на нужды Общества содействия прогрессу цветного населения. – Он повысил голос: – Сорок восемь долларов пятьдесят пять центов!

В зале стояла тишина.

– Все? – буркнул Гамильтон.

– Да, это весь материал по данному вопросу.

– А упоминается ли там, – сказал Гамильтон, стараясь унять волнение, – что Марша выписывает «Чикаго трибюн»? Или что она участвовала в избирательной кампании Эда Стивенсона?.. Что вносила деньги в Гуманистическое общество содействия прогрессу кошек и собак?..

– Не вижу, какое это имеет касательство?.. – нетерпеливо перебил Эдвардс.

– Для полноты картины! Да, Марша пару раз читала «Ин фэкт». Ну и что? В руках у нее бывал и «Ньюйоркер». Она вышла из прогрессивной партии вслед за Уоллесом и вступила в организацию «Молодые демократы». Это упомянуто? Не скрою, ей любопытен коммунизм, но разве она оттого стала коммунисткой? Все, о чем вы тут болтали, – вздор! Эка невидаль, женщина иногда заглядывает в левые журналы и слушает левых ораторов… Это еще не доказывает, что она одобряет коммунизм, или подчиняется их партийной дисциплине, или выступает за свержение правительства, или…

– Мы и не утверждаем, что твоя жена – коммунистка, – заметил Макфиф. – Мы только отмечаем, что она фактор риска для безопасности. А вероятность того, что Марша коммунистка, существует.

– Господи! – воскликнул Гамильтон, вполне сознавая, насколько бесполезны его слова. – Тогда я должен доказать, что она не коммунистка? Так, что ли?